Несмотря на то, что в Третьем рейхе скептически относились к идее самопожертвования, а все поползновения отдельных «активистов» жестко пресекались самим фюрером. Якобы у германского солдата всегда должен быть шанс на спасение, самоубийцы нам не нужны, Гитлер все-таки поменял свое мнение. Толчком для этого стала критическая ситуация на фронте в мае 1944-го.

Изначально план массированных ударов по советской электроэнергетике командование Люфтваффе разработало еще в конце 1943 года.  Специально сформированный IV авиакорпус генерала Рудольфа Майстера, оснащенный двухмоторными бомбардировщиками Не-111 и Ju-88, должен был нанести одновременный удар по 23 гидро- и теплоэлектростанциям, а затем по 20 основным трансформаторным станциям, расположенным в регионе с условным обозначением «Москва – Верхняя Волга» (Moskau — Obere Wolga, сокр. MOW).  Пять генерирующих установок находились в Москве, остальные снабжали электроэнергией столицу и промышленные районы Ярославль - Иваново, Горький и Тула - Сталиногорск. По плану такая атака должна была парализовать оружейную промышленность в стране. Но до его свершения дело не доходило – то погода подводила, то Гитлеру было не до этой операции.  

27 мая 1944 г. главный лоббист этого плана рейхсминистр вооружений Альберт Шпеер в очередной раз встретился с Гитлером и снова поднял тему атаки против «MOW», а также необходимости детальной аэрофотосъемки Урала. Он настаивал, что для операции все готово – и техника, и люди, готовые на самопожертвование. Он был уверен, что такой удар будет более точен и разрушителен, нежели налет обычных бомбардировщиков Не-111 и Не-177. Фюрер в целом одобрил это предложение, но никаких конкретных распоряжений не отдал.

Шпеер встречался и с начальником Генерального штаба Люфтваффе генералом Кортеном, и вновь обсуждал эту тему с Гитлером, но результата не было.   Причем звучали предложения использовать камикадзе против кораблей союзников, осуществлявших снабжение плацдармов в Нормандии. В конце июля Шпеер в очередной раз направил Гитлеру новый меморандум по этому поводу.  

«Идею направить этих людей против вражеского флота вторжения следует признать неудачной, поскольку их действия против российских электростанций позволили бы достичь более долгосрочных результатов, имеющих в целом большее значение, - возражал Шпеер. - Поскольку при полетах в один конец дальность самолетов удваивается, вполне возможно уничтожить большое количество русских электростанций. Поэтому я прошу вас, мой фюрер, отдать приказ главнокомандующему люфтваффе выполнить такую миссию с полной самоотдачей (использованием смертников, прим. авт.) в сотрудничестве с рейхсфюрером СС. Уже сейчас очевидно, что в сентябре и октябре у нас будет острая нехватка моторного топлива, что лишит нас значительной части нашей мобильности. На русском фронте мы могли бы частично компенсировать этот недостаток, парализовав большую часть русского производства танков и самолетов, по крайней мере, на несколько месяцев».  

Как известно, этот план так же не был доведен до конца. А осенью 1944 г. ему на смену пришел новый под названием «Айсенхаммер» («Железный молот»). То, что так и не удалось осуществить с помощью обычных бомбардировщиков, диверсантов и пилотов-камикадзе, отныне должно было выполнить новое «чудо-оружие» - авиационные комплексы «Мистел».  Что же касается камикадзе, то те всё-таки были использованы нацистами, но немного позднее…

После того как в небе над Свердловском был сбит американский самолет-разведчик U-2, обстановка была накалена до предела. Войска ПВО получили категорические указания любой ценой сбивать всех нарушителей.   Тогда президент США Эйзенхауэр формально запретил любые полеты над территорией СССР, однако не упомянул разведывательные полеты вдоль границ.   Такие вылеты продолжались по периметру всего «железного занавеса – от Адриатического моря до Арктики, что крайне нервировало советских летчиков и военных.

Новый инцидент произошел уже 20 мая, когда американский транспортный самолет С-47 «Скайтрэйн», вылетевший из Копенгагена, случайно залетел в воздушное пространство ГДР. Там он был сразу же перехвачен парой истребителей МиГ-17 и совершил вынужденную посадку. Но за ним последовал более серьезный инцидент. 1 июля самолет радиоэлектронной разведки ERB-47H «Стратоджет» из 38-й SRS вылетел с авиабазы Брайз-Нортон в Великобритании в Баренцево море. Дозаправившись у побережья Норвегии, самолет обогнул мыс Норукан и лег на курс параллельно побережью Кольского полуострова. В 17.30 в районе мыса Святой Нос справа от «Стратоджета» внезапно появился советский истребитель. Это был МиГ-19П капитана Василия Полякова из 174-го Гвардейского ИАП (10-я отдельная армия ПВО), который взлетел с аэродрома Амдерма.

Несмотря на то, что американцы до сих пор утверждают, что самолет летел в международных территориальных водах, советские радары фиксировали пересечение границы. Какое-то время перехватчик летел параллельным курсом, а потом покачал крыльями, что буквально означало «Вы перехвачены, следуйте за мной».

По американским данным, в этом момент «Стратоджет» летел на высоте 8534 метра со скоростью 787 км/ч) в 80 км к северу от мыса Святой Нос. Командир экипажа штурман кэптэйн Джон Маккоун приказал поворачивать налево. Поляков воспринял этот маневр не как разворот, а как поворот курсом к Новой Земле, где находился главный советский ядерный полигон. Поэтому приказ был отдан – атаковать цель.

Когда американцы увидели вспышки от выстрелов, 2-й пилот майор Брюс Олмстед открыл ответный огонь. Он израсходовал две трети боезапаса, около 462 снарядов, но безрезультатно. Зато Поляков окончательно убедиться в агрессивных намерениях американцев.

Вскоре два из шести двигателей «Стратоджета» загорелись, самолет начал  снижаться, экипаж катапультировался. Из летчиков выжили только Маккоун и Олмстед. Через 6 часов пребывания в море в спасательной шлюпке их выловил советский рыболовный траулер РТ-291 «Тобольск».

Реакция советского руководства была предсказуемой. В течение 10 дней МИД СССР держал паузу, наверное, ждали баек американцев о «метеоразведчике» или каком-нибудь «сбившемся с курса» транспортнике.   И только 11 июля последовало официальное заявление, что «очередной американский шпион РБ-47» сбит, а Олмстед и Маккоун арестованы и признались в выполнении шпионского задания. Позже, Джон Ф. Кеннеди вступит в должность, Хрущев «подарит» ему этих преступников в надежде на сотрудничество и новую страницу в советско-американских отношениях.

Толпы бедных крестьян с примитивными мотыгами и лопатами вкалывают на полях дикой страны – именно такое представление формировала западная пропаганда о Советском Союзе. Как только американцы начали посылать свои самолеты-разведчики U-2 в рамках операции «Акватон» в эту далекую и «дикую» страну, возник вопрос: «Что делать, если самолет собьют или он потерпит крушение?».

Изначально пилоты ЦРУ, управлявшие этими машинами, брали с собой специальный аварийный набор – в него  входило 7500 рублей, 24 золотые монеты, а также письмо на 14 языках (всех союзных республик, кроме Молдавии) с просьбой о помощи и обещанием награды за спасение летчика. Кроме того, если пилот вдруг встретится с советскими женщинами, ему следовало дать им золото, а мужикам – наличные, чтобы те, по их логике, потратили их на водку. Так как пилотов предупреждали, что русские – звери, которые могут растерзать врага или подвергнуть жестоким издевательствам, им давали капсулу с цианидом.

Позже ее заменил специальный футляр, похожий на прямую булавку, в который пряталась тончайшая игла, смазанная смертельным ядом моллюска Conus geographus. Укол ею мог привести к смерти в течении двух минут. Футляр в свою очередь прятался в канале, который высверливали в серебряном долларе, немного выступая из него.

Проект «Акватон» закончился 1 мая 1960 года, когда очередной вторгшийся в советское воздушное пространство U-2 был сбит в районе Свердловска, а его пилот Фрэнсис Пауэрс попал в плен. Воспользовался ли он инструкциями? После приземления местные жители заботливо его накормили и отвезли на «Москвиче» в правление колхоза. Пауэрс даже не пытался раздавать деньги и травиться  «серебряным долларом».

Вскоре в руки КГБ попал и весь аварийный набор пилота –  пистолет с глушителем, 3 коробки патронов к нему, несколько ножей, трое позолоченных часов, пачка советских денег, 6 женских золотых колец и прочая мелкая «утварь». Судя по нему, в ЦРУ представляли, что после приземления летчик будет покупать у советских граждан еду за золото и деньги, или же нападать на людей, несущих продукты. Кстати, сам Пауэрс на допросах заявил, что пистолет был выдан ему для охоты. Не выполнишь задание, хоть кабана привези?

Американская сторона, естественно, поначалу заявляла, что речь идет о метеорологическим самолете, который случайно сбился с курса. Что касается «серебряного доллара», то наши специалисты тщательно изучили действие яда, установив, что собака умирала от его воздействия через три минуты, а мышь – всего через 20 секунд.

Этот загадочный случай произошел в Подмосковье в 1944 году.

Около 22:00 25 июля радиолокационные станции засекли приближение с запада неопознанного самолета. Силы противовоздушной обороны привели в боевую готовность. Примерно в 4 км юго-западнее Юхнова цель внезапно исчезла с радаров и пропала – это означало, что самолет либо упал, либо совершил посадку.

На место отправили поисковые группы и патрули (нередко вражеские самолеты высаживали диверсантов в советском тылу). Каково же было удивление бойцов, когда посреди поля они обнаружили огромный четырехмоторный самолет, причем не немецкий, не советский, а… американский! Внутри него были две надувные лодки, два парашюта, карты на английском языке, пилотки и др.

Позже специалисты установили, что это, действительно, был американский бомбардировщик В-17 «Летающая крепость».

На самом деле полеты таких машин над СССР в то время не были неожиданностью. В начале июня 1944 г. в соответствии с достигнутыми договоренностями американские бомбардировщики совершали челночные рейды над Европой. Они взлетали из Англии, атаковали цели, расположенные в Польше, а потом приземлялись на специально оборудованные аэродромы в Полтаве и Миргороде. На обратном пути американцы бомбили различные объекты в Румынии или той же Польше, после чего уходили на свои авиабазы в Британии и Южной Италии. Возникла версия, что «Летающая крепость» держала курс на Полтаву, но сбилась с него и совершила посадку под Москвой. Но почему там не было экипажа? А если был, почему ни один летчик, если он катапультировался, на вышел на связь.

Более того, глава американского Восточного авиационного командования полковник Альфред Кесслер сообщил, что в тот день никаких «Летающих крепостей» в воздухе над СССР не было. К тому же самолет с указанным бортовым номером в подчиненных ему подразделениях никогда не числится.

Разгадать эту тайну удалось только недавно, найдя соответствующие американские сведения. Как оказалось, утром 25 июля 1944 года B-17G № 42-97543 из 422-й бомбардировочной эскадрильи выполнял тренировочный полет над Англией. Он проходил в районе Кингс-Линн, на побережье Северного моря. Экипаж «Летающей крепости» состоял из командира – второго лейтенанта Самуэля Е. Россера – и еще семи человек.

Во время полета в верхней пулеметной башне неожиданно вспыхнул огонь. По официальной версии, причиной стало короткое замыкание, а по неофициальной – неосторожность конкретного лица. Бортстрелок Норман Путни сильно нервничал, постоянно курил в башне и случайно поджег сигнальные ракеты. Те начали хаотично летать по самолету, вызвав невообразимую панику, после чего весь экипаж выпрыгнул на парашютах.

Падения самолета никто не видел, и он по сей день считается пропавшим без вести. Американцы предполагали, что машина должна была упасть в Северное море. На самом деле неуправляемый бомбардировщик пролетел над этим морем, потом над Данией, нейтральной Швецией, над Балтийским морем и достиг Прибалтики (примерно в районе Клайпеды). Затем «Летающая крепость» пересекла линию фронта, где в тот момент шли ожесточенные бои, прошла над Тильзитом, Витебском и Смоленском. При этом «летучий голландец» не был никем атакован или обстрелян. А на подлете к Москве у самолета просто закончился бензин.

В итоге неуправляемый бомбардировщик провел в воздухе около семи часов и покрыл расстояние в 2250 километров!

Фото советского тяжелого карьерного самосвала КрАЗ-256Б с аргентинскими солдатами уже несколько лет гуляет по сети. Снимок реальный и сделан он в Порту-Стэнли во время Фолклендской войной.  

Напомним, конфликт между Аргентиной и Великобританией был в 1982 году. Аргентинская хунта хотела захватить архипелаг, который считала своей исторической территорией. Они были уверены, что англичане не пойдут на крупномасштабную войну, а также не смогут пустить в ход крупные силы авиации и флота из-за удаленности островов.  Но ошиблись – к их несчастью, Маргарет Тэтчер была очень жестким политиком.  Чтобы вернуть острова, в Южную Атлантику сразу же отправилось крупное британское военно-морское соединение. А 21 мая 3-я бригада морской пехоты осуществила десант, к концу первой декады июня аргентинцев блокировали в районе Порт-Стэнли.  Сам штурм начался в ночь на 12 июня, при этом по позициям аргентинских войск постоянно палила и палубная авиация, и британская корабельная артиллерия.  В итоге через два дня контингент на Фолклендах капитулировал.  

Так как же наш «крокодил», «лаптежник» или «людоед», как звали этот грузовик советские водители, попал на удаленный архипелаг, расположенный рядом с Антарктидой?  Выпуск КрАЗ-256 начался в 1966 году, его экспортировали более чем в 40 стран мира, в том числе в Аргентину. Но особенно автомобиль любили в Великобритании. Экспортная модификация называлась BELAZ-256. Она практически не отличалась от оригинала – даже руль не переносили на правую сторону. В основном отличались только фары – вместо двух на крыльях у грузовика появились четыре фары в бампере.  

До начала 90-х годов в Великобританию продали 433 «КрАЗа», часть из которых отправилась на Фолклендские острова, где в конце 70-х развернулись крупные строительные работы по модернизации портов и расширению дорожной сети. К аргентинцам же эти машины попали сразу после захвата Порта-Стэнли – их использовали для переброски войск и снабжения. После окончания конфликта уцелевшие грузовики вернули владельцам.

Внезапность и вероломность нападения, численное превосходство, а также  незаконченность программы перевооружения – так в основном объясняли первые поражения Красной армии в СССР.

После разоблачения культа личности, к этим пунктам добавились обвинения против Иосифа Сталина, выдвинутые Никитой Хрущевым. Якобы вождь игнорировал предупреждения и не верил в нападение Германии.

В эпоху «перестройки» и «лихих девяностых» появилась даже скандальная гипотеза Виктора Суворова (Резуна), озвученная в книге «Ледокол»: Сталин сам готовился к нападению на Германию, вся стратегическая и тактическая подготовка носили чисто наступательный характер, однако в последний момент Гитлер «упредил» Красную армию, а всё вышеперечисленное и определило страшный разгром.

Позже скандально известный писатель Марк Солонин (а ныне иноагент) утверждал, будто бы наша армия сплошь состояла из людей, пострадавших от репрессий, голодоморов, не желавших воевать за сталинский режим. А вот по мнению американского военного историка и эксперта по Великой Отечественной войне Дэвида Гланца, к 1941 году Красная Армия при номинально очень большой численности была плохо обучена, недостаточно оснащена и плохо организована, что делало ее неспособной эффективно участвовать в крупномасштабных военных кампаниях. А репрессии среди военного руководства ослабили управление войсками и снизили качество стратегического планирования.

Однако историки упускают важный момент!

Практически все германские военачальники, от командующих группами армий и танковыми группами до командиров моторизованных (танковых) корпусов были достаточно возрастными ветеранами Первой мировой войны. Причем они не только сидели в окопах, но и проводили масштабные маневренные операции – это и наступление на Париж в августе 1914-го, и Великое наступление в Польше и Белоруссии весной – летом 1915-го, и быстрое наступление на Балканах осенью 1916-го. Более того, у многих генералов Вермахта имелся за плечами опыт не только боев на Восточном фронте, но и участия в оккупации Украины и Белоруссии в 1918 году, то есть они были хорошо знакомы с российскими условиями.

Что касается Красной армии, то лишь немногие военачальники имели опыт подобных военных кампаний. Притом опыт не штабной и не оперативный, а только окопный. Поэтому, фигурально выражаясь, в июне 41-го армия любителей столкнулась с армией профессионалов, да еще и сильно мотивированных нацистскими идеями.

Но у блицкрига был и один большой недостаток: он предполагал сокрушение противника первым же ударом и не подразумевал плана «Б». Советский Союз, несмотря на катастрофу, первый удар выдержал.

Великая Отечественная война оставила немало неразгаданных тайн. Например, загадочные «отравления» советских летчиков во время воздушных боев. Один их первых таких эпизодов упомянут в журнале боевых действий 55-го ИАП на Южном фронте 21 июля 1941 г. После патрулирования около Рыбницы, четверка МиГ-3 встретила группу из 4 двухмоторных бомбардировщиков. Но атака не состоялась по этой причине:  «…экипажи самолетов МиГ-3 были обстреляны огнем и голубым дымом. После посадки летчики жалуются на головную боль».  

Что это было? Некое химическое оружие – подумали пилоты. Но ведь оно запрещено всеми конвенциями!  

Чаще всего подобные эпизоды случались во время Сталинградской битвы. 27 июля 1942 г. в районе Нижнечирской лейтенант П.И. Логинов из 2-й эскадрильи 629-го ИАП ПВО на своем И-16 атаковал самолет, опознанный им как «Фокке-Вульф-187» (еа самом деле такой реально не применялся на фронте).  

«Противник уходил бреющим полетом, ведя сильный огонь и пуская ядовитый дым сероватого цвета», - писал в своем рапорте летчик. 29 июля в журнале боевых действий 434-го ОИАП сообщалось: «Не доходя до района прикрытия в районе Илларионовский нашими самолетами было встречено 6 самолетов противника Хе-111, шедших по направлению к Сталинграду… Наши самолеты, преследуя и атакуя, гнали их за Дон до района В. Голубая. Один Хе-111 ведущий второго звена задымил и пошел со снижением. При атаке Хе-111 с близкой дистанции капитаном Пендюр с хвоста Хе-111 была пущена струя газообразного зеленого вещества, предположительно газа».  

На следующий день летчики 629-го ИАП атаковали FW-189 около станции Раковка. Цель поначалу казалось «простой» - тихоходный одиночный самолет да еще вдали от линии фронта. Но опять неудача:    «При попытке таранить самолет противника нашими летчиками, он стал пускать ядовитый газ. Пилот Поддубский на Н=20 м попал в струю, потерял сознание, упал. Самолет сгорел, пилот погиб». «Погиб от дыма… - было указано в причинах смерти».

4 августа 43-й ИАП, базировавшийся на аэродроме Иловля, отражал налеты на железнодорожные станции в этом секторе.  Як-1 лейтенанта Варимченко зашел одному из «Юнкерсов» строго в хвост и с дистанции 30 – 40 метров готовился открыть огонь. Но тут, по утверждению коллег летчика, с бомбардировщика было выпущено два клуба серого дыма. После этого Як-1 отвалил влево, сорвался в штопор и врезался в землю в районе Стародонского.

Да, таких примеров было немало, и немцы действительно разрабатывал разные инновационные способы воздушного боя, в том числе распыление веществ в воздухе.  Например, были проекты по распылению с истребителей химических веществ, разрушающих двигатели американских бомбардировщиков, соединений ртути - для разъедания их фюзеляжей. Также прорабатывались разные варианты «ослепления» экипажей «Летающих крепостей» и др. Но подобных описанных советскими пилотами опытов не проводилось.  

Чем же тогда травились «сталинские соколы»?

Можно предположить, что некоторые из них становились жертвами т.н. «коптилок». На самолетах Ju-88 имелся специальный прибор, предназначенный для введения в заблуждение вражеских летчиков. Стоило только нажать кнопку – в камеры сгорания двигателей одномоментно впрыскивалось масло. Это приводило к появлению сильно заметного дымного следа, тянувшегося за машиной в течение нескольких минут (пока масло не прогорит). По дымящемуся следу противник мог предположить, что двигатель горит и  преждевременно прекращали преследование.   Возможно, попав в такую струю на близкой дистанции, летчики попросту отравлялись масляным дымом?